Новый Нюрнберг (2025) вышел к восьмидесятилетию исторического процесса. Напомним исторические факты, хотя они всем известны. В мае 1945 года нацистский руководитель Герман Геринг сдался американским войскам и оказался в заключении, став одним из двадцати двух подсудимых на Нюрнбергском процессе. За день до казни Геринг покончил с собой, приняв цианид.
Лента знакомит зрителя с отношениями, которые складываются между влиятельным и внушающим страх Герингом, которого не столько играет, сколько воплощает выдающийся Рассел Кроу. и молодым психиатром доктором Дугласом Келли (восхитительный Рами Малек), военным психиатром, которому поручено оценить психическое состояние Геринга и других заключённых и исследовать их личности.
Молодой доктор Келли, полный амбиций и энтузиазма, сам того не осознавая, оказался перед грандиозной исторической задачей. Вопрос, который ему неявно задавали, заключался в том, были ли эти люди, способные на подобные зверства, которые они зачастую отрицали или даже оправдывали с гордостью и безразличием, скажем так, «нормальными». Ведь ни один «нормальный» человек не мог быть способен на такое: в 1945 году, когда война только закончилась, они представлялись несомненными чудовищами, безумцами и девиантами. Психиатр должен был это понять, поставить диагноз и предоставить свои заключения.
Но всё оказалось иначе. Сегодня мы знаем, что утешительная идея о том, будто речь шла о «чудовищах», полностью несостоятельна. Келли не обнаружил у большинства заключённых какой-либо особой психической патологии, которая могла бы объяснить совершённые ими преступления как следствие безумия. Его вывод оказался гораздо тревожнее: нацистские руководители не представляли собой особый тип психически больных людей, радикально отличавшихся от всех остальных.
Потребуется ещё почти 20 лет, прежде чем Ханна Арендт представит миру свой шокирующий тезис о «банальности зла»: никаких чудовищ, никакой демонической глубины; зло обычно, рутинно, связано лишь с бездумным исполнением приказов и с конформизмом.
И молодой доктор Келли понял это одним из первых. Из всех заключённых особенно тесные отношения у него складываются именно с Геррингом. Многочасовые беседы позволяют увидеть всю неоднозначность этих отношений и то психическое очарование, жертвой которого становится Келли.
Эмпатия оказывается взаимной: каждый словно понимает другого, замечает в нём определённые черты, каждый воздействует на нарциссизм другого. И молодой психиатр уловил главное: у Геринга были выраженные нарциссические черты; дело было не в безумии, а в огромном тщеславии.
Финальные титры фильма сообщают нам, что доктор Келли покончил с собой в 1958 году, ещё совсем молодым: он использовал цианид, как Геринг. Но титры не рассказывают, что после Нюрнберга Келли продолжил успешную профессиональную карьеру, преподавал в Калифорнийском университете в Беркли, занимался психиатрией и криминологией, консультировал полицию, был женат и имел троих детей. И всё же, по-видимому, он остался пленником давней травмы.
С одной стороны, не защищённые ни сеттингом, ни специальной подготовкой, границы идентичности Келли оказались под угрозой со стороны неоднозначной, глубоко расщеплённой личности нацистского руководителя. С другой стороны, его клиническая проницательность трагически опередила своё время.
Келли чувствовал себя недооценённым, а его книга о заключённых не получила признания. Совпадение способа его самоубийства с самоубийством Геринга — цианид — неизбежно вызывает мысль о поразительной миметической идентификации.
Нюрнберг — фильм необходимый. Безупречно воссозданный и сыгранный, он смещает центр наблюдения на молодого психиатра, виновного лишь в том, что оказался слишком смелым и умным, слишком любопытным и амбициозным, одновременно объектом и субъектом нарциссического соблазнения, но также единственным, кто оказался способен на столь глубокое эмпатическое отождествление.